Война — плакатными перьями и тушью

На дворе стоял 1962-й, но рассказанное отцом за все прошедшие с войны годы могло бы уместиться на две странички мелким аккуратным почерком. Романы и фильмы про войну тоже не любил: «На экране враньё, все какие-то чистенькие, на самом деле было страшнее».

«Сонюшка, пришли перья»

Можно понять чувства Нины, когда она случайно нашла отцовские письма.
В седьмом классе на уроках труда учили мастерить платья, и однажды после школы девочка стала искать по шкафам кружева — пришить на карман. Отодвинула большой ящик, а под ним, у дальней стены – много-много треугольных конвертиков и несколько клочков бумаги.
Вот повестка в армию от 3 ноября 1941-го, вот записка в роддом для матери, вот армейские письма.

А вот странное: «Сонюшка, пришли, пожалуйста, плакатные перья – писать тушью». На войне? Писать тушью? В одном из следующих писем: «Спасибо, перья дошли».
Плакатные перья тогда использовались для того, чтобы делать для газеты шапку и заголовки. У отца, учителя русского языка и литературы, был красивый почерк.
На фронте ему доверили делать газету, судя по обмолвкам в письмах, полковую. Захар называл ее просто «Боевой листок».

Главное — качественная передовица

Нине стало понятно, почему папа так строго относился к ее школьным стенгазетам, которые ученица готовила дома. Всегда сам рисовал теми самыми перьями шапку с названием, сам подтирал ошибки. «Вся статья обязательно должна заканчиваться в колонке, переносить нельзя!» — отчитывал, когда Нина ленилась сокращать.
У отца в вечерней школе, где он преподавал после войны, вывешенная в коридоре стенгазета всегда была более чем образцовой.


Секрет качественного печатного продукта Захар дочери тоже открыл: «Всегда должен быть главный материал, передовица, затем пишем о тех, кто отличился, в конце могут быть, например, стихи». Захар и сам сочинял: «Птицы поют, хорошая погода — как не начать сочинять?»
Признался, что газету его просили делать практически везде, где служил. Оказался в госпитале — и даже там издавал настенный печатный орган.
Письма с фронта были трогательными: «Сонюшка, сегодня, пока стоял в карауле и смотрел на звезды, вспоминал тебя…» Сына Вову, который родился за две недели до начала войны, в письмах называл «Жук». За черные-черные волосы.
Захар с женой и сыном жил в Началово. Вместе, втроем — совсем недолго. В тот самый день, когда отец забирал Вовочку и его маму из роддома, навстречу по улице пробежал мальчишка: «Война, война с немцами!»

От Началово до Берлина

Первые месяцы войны, когда 37-летнего Захара мобилизовали, открытки и письма ходили как часы. Потом целый год писем не было вовсе. Жена, 26-летняя Соня, не верила в сверхъестественное, но сходила к гадалке. «Живой, вернется», — успокоила цыганка.

«Возле Началово стояли зенитки, иногда ночью стреляли по самолетам, бомбившим склады с горючим. Выйдешь бывало ночью на крыльцо, — рассказывала позже мама Нине о самом страшном в жизни годе, — слышишь, как осколки от снарядов падают на крышу и думаешь: хоть бы убило…»

В 42-м Соня — дождалась. Оказалось, Захар попал в окружение и долго с товарищами выбирался. К дому прибежал какой-то мальчишка, принес записку: «Приходи в район Рыбокомбината». Сначала Соня подумала: какая секретность, неужели муж стал дезертиром? Возле комбината, оказалось, в бараках под охраной расквартировались связисты. Там их обучали обращаться с новой техникой. Наружу не выпускали. Соня рискнула подойти к караульному, тот выслушал, сжалился, вызвал Захара. Повидаться за время учебы мужу с женой удалось только дважды.
В Началово, кроме зенитчиков, стояли летчики. Некоторые женщины брали военных на постой, те делились пайками. Соня не стала пускать к себе постороннего мужчину. Поэтому жилось очень тяжело. «Корочку хлеба прятала от самой себя на ночь на печку. Если Вовочка просыпался, давала пососать, чтобы не плакал. Убирала от себя — чтобы ненароком не съесть».

Тушь за сто грамм

Все ценные вещи из дома, книги, дорогой мужнин костюм — выменяла на еду. Свои теплые чулки отдала за кусочек мыла. Ходить на Большие Исады, где был тогдашний центр астраханской меновой торговли, приходилось от села Началово пешком: Вовочку на одну руку, сумку на другую.
Муж в письмах жене писал страшные вещи: о том, как вокруг один за другим погибали товарищи,  земляки-астраханцы. Захару получилось выжить, потому что не курил, выменивал на сигареты продукты. Фронтовые сто грамм часто тоже пропускал, старался брать взамен, например, молоко. Или — газеты, бумагу, краски. Тушь была очень редкой находкой, поэтому ее выменивал первым делом.

«Когда попадался разрушенный дом, первым делом искал тушь или чернила», — рассказывал жене Захар.

Гвардии рядовой связи отличился в боях за Варшаву и Люблин, форсировал Вислу. Об этом Нина узнала не от отца, а из документов, которые лежали вместе с письмами. А еще была книжка ордена Красной Звезды.

«При отражении контратаки противника в районе села Войцевуха Стромецкого уезда Радомской губернии Польши 15 января 1945 года, несмотря на сильный минометный и пулеметный огонь, рискуя жизнью, подполз к вражескому пулемету и забросал его гранатами, одновременно обеспечивая бесперебойную связь командира батальона с командиром полка».

Сына Вовочку Захар так больше и не увидел. Мальчик совсем немного не дожил до победы: врачи констатировали малокровие, сказался дефицит в пище витаминов и железа.
Нина родилась через четыре года после войны. Софья Сергеевна всю жизнь говорила и дочке, и позже внуку: «Ешьте больше яблок, там много витаминов».

 

Загрузка ...
Dvor Media